Your language—my ear

Russian and American poetry at close quarters

Today at Penn, Latvian, Russian and American poets are working on translations, to be presented tomorrow night.  Marvei Yankelevitch is here for the conference keynot at 5pm. Full conference program  here.

Matvei, Eugene Ostashevsky, and Latvian poet Semen Khanin are working on this poem:

С. Ханин

еще какие-то поползут по мурашкамне не обрезки волос после стрижки
под холодным ежиком собравшиеся за 
займемся – молчит – массажиком
в горле першит простуженный ершик
разогрейте пожалуйста – молчит – но не
и глядит исподлобья
от удовольствия так следят за тобой
только металл с привкусом твоих губ
только камень

Semen Khanin

 there they go crawling over goosebumps
not the shed hairs after the cut
caught under cold crew cut by the scruff

time for your
, unsaid, massage, honey
scratchy throat, bristles, chills

warm it up, please,
unsaid, not too hot  
watches furtively

dig it
eyed that way only metal tasting of
       your lips
only stone


Translated by Charles Bernstein, Matvei Yankelevich, with EO


Unfortunately Latvian poet, Artur Punte could not get to the U.S. due to a visa issue. Matvei and I are working on a translation of his poem:


Артур Пунте
Когда ветер всю ночь перебирает жесть,
а радио, смакуя, переходит на цифры,
просит оставаться на волне, не выходить из

думаешь, вот ведь запали в какую-то складку:
ткань, может, просто скомкалась, а мы тут уже

расставили свои шаткие стулья, завели какой-  
         никакой порядок,

привычку ходить куда-то по субботам.
А если решат разгладить? Пройдут утюгом,
        вытряхнут мелочь..

Оборвет провода.. Зашьют, наконец, подкладку.

Artur Punte

When all night the wind fondles tin
while the radio crackles until it pops
then locks a wavelength, never leaving home
& you think, look how we’ve dropped into a

the fabric so crumpled, we’ve settled in
set up wobbly chairs, created a sort of order
as every Saturday: out on the town.
And what if it’s decided to take an iron to it?
            shake what’s loose

cut the lines … mend a lining.


Translated by Charles Bernstein and Matvei Yankelevich